«Живопись из сумасшедшего дома». Как я встретил «Джоконду» в психушке

Я начну с одной необычной истории, поскольку безумные художники – это тема для нескольких рассказов. Но едва ли вы слышали про такое и бывали в местах, куда, кроме врачей,  посторонним вход строго воспрещен…

«Мона Лиза» в уколах и кровопотеках

В «картинную галерею» на территории психиатрической больницы я попал неожиданно для себя во время интервью с врачом-психиатром кафедры мединститута.

Был я тогда молодым журналистом, совал нос в психушки и случайно вышел на картины душевнобольных. Разговор с врачом шел о молодых наркоманах-«хиппи» и «продвинутых ребятах», практикующих «расширение сознания» и уход в мир грез, галлюцинаций.

И тут мой собеседник в белом халате отворил дверь в комнату по соседству — и я обомлел: со стены на меня смотрела знаменитая «Джоконда», или «Мона Лиза», воспетая великим Леонардо да Винчи.

Но эта «Мона Лиза» была больна: тревога застыла в глазах, десятки кровоточащих булавок воткнуты в ее грудь, шею, руки. Я такого не видел!

Лишь много времени спустя — когда границы мира распахнулись для бывшего СССР — я нашел подобное у причисляемой к сюрреалистам мексиканской художницы Фриды Кало, многие картины которой — в том числе «Сломанная колонна» (1944 год) — были воплощенной болью: Фрида была калекой, страдала депрессиями, лечилась от алкоголизма. И гвозди в теле на ее картине были почти такими же, как на «Джоконде» в стенах кабинета психиатра на территории больничного городка.

Frida-Kahlo.-La-Columna-Rota
Сломанная колонна» (1944). Художник Фрида Кало.

Здешняя «Мона Лиза» в психбольнице на глазах умирала от боли, воткнутые в нее булавки кровоточили, как гвозди, вбитые в Христа…

— Тут все картины подарены нашим пациентом, художником-наркоманом, — пояснил врач. — И я даже могу назвать наркотик, который вызывает эти болезненные кожные ощущения, похожие на уколы…

«Отвратительная туфля». История с маникюрными ножницами

В комнате, кроме «Джоконды», была галерея картин. Их рисовали безумные художники, были и картины наркоманов, среди коих автор  «Джоконды» занимал центральное место. И во время наших бесед врач иногда обращался к его работам как к иллюстрациям наркотических состояний.

— Вот здесь отразилась наркотическая ломка, — объяснял он сюжет сюрреалистической картины, на которой из тупоносой женской туфли на низком каблуке торчала жирная шея в складках и уродливая голова стареющей женщины, тупого и отвратительного существа с кудряшками волос.

— Это отвращение от того, что художника, молодого парня, в наркотическом похмелье «ломало» без дозы, — объяснял врач. — А когда он, шатаясь, пошел на кухню попить воды, то силы оставили его — и он рухнул в коридоре. И стоявшая перед лицом туфля его сестры была единственным, что он видел несколько часов подряд.

Она являлась ему во всех уродливых проявлениях больного сознания, была ему отвратительна: лежавший без сил, он не мог даже отодвинуть ее, туфля стала наваждением. И, чтобы избавиться от него, парень потом нарисовал эту картину маникюрными ножницами сестры — поскольку кистей дома он не нашел…

«Когда он был живой, то рассказывал…»

Да, на стенах в кабинете психиатра была история болезни! Но даже в этой болезненности была видна одаренность художника, его талант! Где он видел эти «сюрреалистические» образы, такое смешение красок и гротеска — у Сальвадора Дали, Пикассо — или нигде не видел, а сам творил? Но картины этого анонимного живописца (врачебная тайна не выдает имен!) притягивали к себе, как магнит.

Особенно одна, поразившая меня, на которой в желтом монашеском плаще, скрывшем лицо, сидел в «позе кучера» (то есть свесив руки с колен) старый монах. Обвисли костлявые пальцы рук, вместо лица — глубокая тень, у костлявых босых ног — черная вода: болото. А за фигурой монаха по желтой унылой пустыне уходила вверх одинокая дорога со столбами…

— Это как бы символическая жизнь художника, — начал врач. — Про монаха он говорил: «Вот это я, этот странник. А сзади дорога — мой путь, где столбы — потери. Вот тот столб — был друг, но теперь его нет. А этот столб — была любовь, девушка, но я ее потерял… Все столбы позади. И вот я, одинокий монах, сижу возле черной воды — зовущей меня смерти, но не решаюсь сделать последний шаг…». И еще, когда он был живой, то рассказывал…

— Как это «когда был живой»? — охнул я: ведь все время думал, что говорим о живом художнике…

— Да нашли его дома мертвым, когда он выписался из больницы, — вздохнул врач. — Видимо, передозировка наркотика. Только и остались от него картины, которые он нам, врачам, дарил…

Картины скупили на корню: я не успел сделать фотографий

Не знаю почему, но картина с монахом завораживала и притягивала — как притягивает меня в Третьяковке «Христос в пустыне», столь же одинокий и босой перед смыслом жизни и вечностью…

Kramskoi_Christ_dans_le_deser
Картина Ивана Крамского «Христос в пустыне» (1872 г.). Третьяковская галерея.

Каждый раз, приходя интервьюировать в психбольницу, я просил еще раз посмотреть «галерею». Но в один из моих приходов кабинет встретил пустыми стенами…

— Родственники парня-художника забрали у нас все его работы, — развел руками врач. — Видимо, мы их уже никогда не увидим…

Уже прокатилась перестройка, наплывали 90-е годы и дикий рынок, скупщики ранее запретных картин и зарубежные эмиссары-искусствоведы рыскали по стране и покупали коллекции непризнанных художников. Я так и не узнал, какая дальнейшая судьба была у картин «нашего Сальвадора Дали».

По соображениям врачебной тайны и авторских прав врач (ныне он профессор-психиатр) отказался дать для публикации их фотографии.

Но у меня к тому времени сложилось решение устроить публичную выставку картин и художественных работ пациентов психиатрической больницы. Ведь в отделениях лечебницы, куда я ходил, у многих врачей висела живопись, и порой не бездарная, поскольку безумные художники по-иному видят мир и себя в этом мире.

Время было такое, что табу сыпались одно за другим, общество проснулось и ждало нового… И та «галерея» в кабинете психиатра послужила «фитилем» для необычного решения.

И я начал под эгидой газеты, где работал тогда, готовить благотворительную выставку картин душевнобольных, что годами пополняли «запасники» лечебного учреждения…

Но это уже другая история.

Mona-Liza
Сегодня в Сети появились сотни подражаний и пародий на картину Леонардо да Винчи. Это искаженные копии «Моны Лизы» в поисковике Яндекса.

Друзья, заходите на сайт «Визуалочка» за продолжением этой темы.

P. S. Текст цитируется по сборнику автора «Вынести мертвеца из комнаты». Ретро-истории о врачах и здоровой жизни, рассказанные репортером отнюдь не в медицинских целях» (ссылка на книгу дана ниже – см. Источник)

Рекламный блок
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Нажимая на кнопку, я даю согласие на рассылку и принимаю политику конфиденциальности
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: